Хотя военные парады на Красной площади с 1918 года проводились (за редким исключением) два раза в год — 1 мая и 7 ноября, решение о торжественном прохождении войск у стен Кремля осенью 1941 года далось руководству страны нелегко.
Только что закончилась первая фаза германской операции «Тайфун»: в ходе немецкого наступления на Москву в начале октября 1941 года разразилась Брянско-Вяземская катастрофа — войска Брянского, Западного и Резервных фронтов попали в окружение. Единый фронт обороны на время перестал существовать и, по сути, некоторое время путь на Москву для гитлеровцев был открыт.
В главном городе страны 16 октября — после принятия постановления «Об эвакуации столицы СССР» — началась паника: хотя документ был секретный, о нем узнало множество людей, поползли слухи, что Сталин и Политбюро покинули Москву. Смятение охватило сотни тысяч горожан, в первую очередь, начальников разных мастей. На несколько дней громадный город с неработающей инфраструктурой, застывшим транспортом и впавшими в ступор милицией и НКВД оказался во власти мародеров и бандитов.

То, что сражение на Курской дуге стало «крупнейшим танковым сражением» Великой Отечественной, а битва за Сталинград — «беспримерной по ожесточенности», давно стало расхожими клише. Но даже эти гигантские стратегические операции, меркнут в сравнении с боями «в белоснежных полях под Москвой».
Битва за столицу СССР стала одним из самых кровопролитных сражений Второй мировой войны. И та и другая сторона прекрасно понимали всю важность сражения для себя. В первый и последний раз вермахт сконцентрировал на одном стратегическом направлении сразу три танковые группы (армии). Для Третьего рейха падение Москвы с высокой долей вероятности означало поражение главного политического соперника и окончание молниеносной войны на Востоке.
Потеря такого важного центра управления и крупнейшего транспортного узла, как Москва, нанесла бы Советскому Союзу чудовищной силы военный, политический и моральный удар. Недаром немцы вперемешку с бомбами сбрасывали листовки: «Москва — не столица, Урал — не граница».

В отличие от союзников СССР, гитлеровское руководство постаралось обойти вниманием произошедшее 7 ноября. Там сохраняли уверенность, что в ближайший месяц овладеют Москвой.
При этом, разведка врага неверно интерпретировала постоянное наращивание советских сил на московском направлении, серьезно ошиблась в оценке количества и качества войск. А потому контрнаступление наших армий, которое началось 5 декабря 1941 года, стало для Берлина совершенной неожиданностью и некоторое время трактовалось как сильные контратаки.
Осознание пришло уже после, когда немецкие части обратились в бегство, теряя массы людей и техники. А в странах гитлеровской коалиции окончательно поняли, что блицкриг провалился, и теперь предстоит изматывающая борьба с СССР и его союзниками. С неизвестными, но очень тяжёлыми потерями и последствиями.